В уныние вгоняет банальный факт: эти стажировки всего лишь первый шаг к ПМЖ где-нибудь «не здесь» или, по крайней мере, длительному отъезду. За термином «академическая мобильность» прячется самая настоящая эмиграция.  

Подчеркну: речь о будущих журналистах, чья профессия в любом зарубежье, мягко говоря, мало кому нужна — писать качественные тексты на чужом языке смогут единицы.

У физиков, математиков, инженеров мобильность гораздо выше. Формулы перевода не требуют. На портале одного из лучших вузов России—- Московского физико-технического института — висит забавный интернет-опрос: «Как вы относитесь к продолжению своего образования за рубежом?». Хотят получить научную степень за рубежом и остаться там работать 51%, жаждут поучиться и вернуться 27%, категорически против — 10%. Проголосовало 13 942 человека. Наверное, не все они студенты МФТИ, да и социологические каноны в этом опросе, очевидно, не выдержаны. Но симптоматично.

В архивах сохранилась старая версия этого опроса — в начале 2010 года «свалить» мечтали всего 44%.
Причины эмиграции со студенческой скамьи — тема отдельного разговора. Ясно одно: это один из самых ярких симптомов грядущего кризиса рекрутирования в элиты — чиновничьи, предпринимательские, научные, управленческие. Скажем прямо, и нынешний уровень элит в той же образовательной и научной сферах далек от идеала, Высшая аттестационная комиссия со скандалом лишается председателя, ректора Государственного университета управления ловят на взятке и т.д. и т.п.

Но дальше, судя по всему, будет еще хуже. Система воспроизводства элит дает серьезные сбои. Отъезд студентов — лишь начало грандиозного процесса «деэлитизации» России, который неминуемо закончится деградацией. По расчетам Goldman Sachs, российская экономика теряет едва ли не два процентных пункта роста ВВП из-за плохого государственного управления, в Morgan Stanley уверены, что провал реформ в России приведет к сопоставимым потерям. А ведь проблемы российской экономики — по большому счету проблемы российской элиты, а точнее, ее качества.

Качество бизнес-среды и управления экономикой очень тесно связано с уровнем образования предпринимателей и чиновников. Возьмем, к примеру, бизнес: в Соединенных Штатах две трети (67%) основателей собственного дела входили в число 30% лучших студентов группы, а 37,5% были откровенными «ботаниками» — они получали баллы выше, чем 90% остальных. Причем бизнесом они начинают заниматься уже в зрелом возрасте, в 40 лет.

Российские «академически мобильные» студенты, рвущиеся за рубеж, хорошо знают иностранные языки, предприимчивы, настойчивы и умны. Чаще всего хорошо учатся. По идее, именно такие ребята и должны стать элитой — политиками, чиновниками, менеджерами, бизнесменами, учеными.
И они станут. Но не в России.

В Кремниевой долине половина стартапов была запущена иммигрантами (в основном, конечно, индийскими и китайскими, но и российскими тоже). Приезжие создали в США 35% всех фирм, работающих в отрасли полупроводников, 32% компаний из компьютерной и коммуникационной индустрии, 28% предприятий, занимающихся программированием. В 2005 году высокотехнологичные фирмы, основанные иммигрантами, генерировали в США $52 млрд дохода и давали работу 450 000 сотрудникам. Половина (52%) этих бизнесменов-иностранцев приехали в свое время в США на учебу.

Как только Соединенные Штаты стали затягиваться в водоворот кризиса, американские студенты — выходцы из Азии засобирались домой. Академические круги Соединенных Штатов откликнулись работами с названиями вроде Losing the World’s Best and Brightest — «Теряя самых лучших и умнейших в мире» и рекомендациями по упрощению визового режима и стимулированию бизнес-идей иммигрантов.

Увы, этот путь не для России. Привлечение элит из-за рубежа или хотя бы их репатриация пока не в приоритете. Остается надеяться, что нынешние элиты все-таки придумают способы оставить после себя смену, готовую строить будущее страны, как бы пафосно это ни звучало.

Текст: Андрей Вырковский

Источник: www.forbes.ru