Практически во всех европейских государствах принято именовать людей с помощью пары имен: личного имени и семейного имени (фамилии). Эта традиция восходит ко временам Древнего Рима.

Исключение составляет Исландия, где вместо фамильного имени используется отчество, то есть имя родителей, отца (патроним) или матери (матроним). Известную исландскую певицу Бьорк, например, на самом деле зовут Бьорк Гвюдмюндсдоттир (дочь Гвюдмюнда). Таким образом, фамилий у исландцев нет.

А вот в восточнославянских государствах иная традиция. В России, в Украине и в Беларуси полное имя человека состоит из личного имени, патронима и фамилии: Филипп Бедросович Киркоров, Алла Борисовна Пугачева. Этот обычай немного удивляет прочих европейцев, но кажется вполне разумным жителям Ближнего Востока, где имя отца часто добавляют к личному имени. Могучий джин Гасан-Абдурахман ибн Хоттаб (то есть сын Хоттаба) стал в советской Москве попросту Гасаном Хоттабовичем, стариком Хоттабычем.

В славянских языках роль арабского слова «ибн» играют суффиксы «-вич» (для мужчин) и «-овна/-евна/-ична» (для женщин). Поэтому, например, сербские и боснийские фамилии очень похожи на русские отчества: Брегович, Войнович, Вукович и даже Карагеоргиевич. Во времена Киевской Руси величание по отчеству было привилегией только знатных людей: князей и их дружины. В русских былинах – масса примеров: Добрыня Никитич, Алеша Попович, Настасья Микулична. Даже врага Тугарина величают по отчеству: Тугарин Змеевич. Да и Соловей-Разбойник, хотя и гад проклятый, однако тоже Одихмантьев сын. То есть Одихмантьевич. Пожалуй, единственное исключение, когда по отчеству в былинах величают пахаря – Микула Силянинович. Ну, да Микула этот по многим параметрам исключение.

Исключением из общего порядка был и Великий Новгород. Богатый и по тогдашним меркам вполне европейский вольный город любил жить на особицу, по своим собственным законам. Вот и завели новгородцы особый порядок: друг к дружке обращаться по отчеству, то есть по-княжески. Даже когда царь Иван III порушил новгородскую республику и расселил гордых новгородцев по разным городам, они обычай этот, выражающий взаимное уважение, сохранили. Мало того, другим передали.

Между тем дарование отчества людям из низких сословий превратилось в царскую награду. Начиная с 15 века появилось звание «именитых людей», которым за особые заслуги царским указом разрешалось именоваться по отчеству. Честь была велика. В 17-м веке, например, единственной купеческой семьей, удостоенной отчества, были купцы Строгановы. Для прочих незнатных людей (или, как тогда говорилось, людей «подлого звания») отчества, если таковое было необходимо, образовывали по модели «Иван сын Сидоров» или еще проще «Иван Сидоров». Так, из отчеств, образовалась значительная часть русских фамилий. Кстати, именно по такой модели образовываются, если необходимо, отчества в болгарском языке: Филипп Бедросов Киркоров.

А теперь вспомним про Петра Алексеевича, то есть про царя Петра I. Среди прочих его заслуг числится и реформа государевой службы. Вместо рыхлой системы приказов, которая существовала еще во времена его батюшки, Алексея Михайловича, император ввел по-европейски стройную пирамиду служебной иерархии, «табель о рангах». Он, конечно, не сам ее выдумал, а «срисовал» с прусской системы государственной службы. О прусском происхождении «табели» говорят поселившиеся в ней «асессоры», «фендрики» и «шталмейстеры».

Без сомнения, на могущество «табели о рангах» Петру I указал знаменитый Готфрид Вильгельм Лейбниц. Лейбниц был в восторге от «прусского проекта», в ходе которого занюханое королевство, находившееся в зависимости от могучей соседки – Польши, всего за несколько лет стало заметным государством в Европе. И при этом Пруссия не обладала никакими ресурсами, кроме людских. Зато все люди были приставлены к месту и дружно исполняли службу, военную или гражданскую. Каждый был незаметным винтиком или шестеренкой, а вместе они составляли слаженно работающий государственный механизм. Естественно, что разум математика и философа не мог не восторгаться таким совершенством. Разум императора – тоже.

Среди прочих бонусов «табель о рангах» гарантировала служилым людям после достижения определенного чина дворянство, сначала личное, а затем потомственное. Как результат расширения базы дворянства, среди служилых дворян стали появляться люди с подозрительно «подлыми» фамилиями: Ивановы, Михалковы, Ильины. Как отличить их от мещан Ивановых, купцов Михалковых или крестьян Ильиных?

Попыталась сделать это Екатерина II. Согласно ее указу, для чиновников или офицеров различных классов предлагалось ввести различное написание отчеств. Офицеры и чиновники невысоких классов, с 14 по 9 включительно, в официальных документах записывались без отчества – Никита Михалков. (9 класс соответствовал военному званию капитана или статскому чину титулярного советника). Офицеры и чиновники с 8 по 5 класс включительно должны были именоваться так: Никита Сергеев Михалков. (Чинами 5 класса были статский советник и бригадир – чины хотя и высокие, но еще не генеральские.) Наконец, чиновники и офицеры, имевшие генеральские чины (4 класс и выше) именовались в официальных документах по отчеству: Никита Сергеевич Михалков.

Думается, что именно в те годы возникло явление, приведшее к распространенности отчества в русских антропонимах. В официальной переписке все писалось, как приказала Екатерина II. Но в неофициальной переписке всякий дворянин именовал себя по-генеральски, с отчеством: штабс-капитан Константин Александрович Багратион-Мухранский.

Дурной пример заразителен. Именование по отчеству подхватили другие сословия, мещане, купцы и даже богатые крестьяне. К моменту падения Российской империи, в феврале 1917 года, практически у всех ее обитателей в паспортах были отчества.

Автор: Марк Блау