В редакцию поступил вопрос от генерального директора ООО «ТехноИмпэкс» (г. Екатеринбург), который иллюстрирует одну из самых острых проблем современного российского бизнеса.
«Добрый день! Столкнулись с ситуацией, которая сейчас знакома многим. Еще в 2023 году мы заключили крупный контракт на поставку сложного промышленного оборудования с компанией из Германии. В договоре черным по белому написано: все споры рассматриваются в Арбитражном институте Торговой палаты Стокгольма. Однако в связи с новыми пакетами санкций немцы просто перестали выходить на связь: товар не отгрузили, а внушительный аванс возвращать отказываются, ссылаясь на форс-мажор. Мы понимаем, что судиться в Стокгольме сейчас для нас — это не только колоссальные расходы на пошлины и европейских юристов, но и огромный риск предвзятого отношения. Слышал, что в России приняли законы, позволяющие перенести суд домой, даже если в контракте указана заграница. Так ли это на самом деле? В какой суд нам идти, чтобы реально вернуть свои деньги, и будет ли это решение легитимным?»
Ситуацию комментирует наш эксперт.
Правовая реальность: когда Стокгольм больше не указ
Ситуация, описанная читателем, к 2026 году стала классической иллюстрацией того, как геополитика ломает привычные правовые конструкции. В нормальных условиях принцип pacta sunt servanda (договоры должны соблюдаться) является незыблемым: если стороны договорились судиться в Стокгольме, Лондоне или Париже, то именно туда они и должны отправляться за разрешением конфликта. Однако санкционное давление создало условия, при которых исполнение этой оговорки становится не просто затруднительным, а фактически лишает российскую компанию права на доступ к правосудию.
Российский законодатель предусмотрел защитный механизм для таких случаев, внедрив в Арбитражный процессуальный кодекс РФ статьи 248.1 и 248.2. Эти нормы наделяют российские арбитражные суды исключительной компетенцией рассматривать споры с участием лиц, находящихся под санкциями, даже если в контракте имеется пророгационное соглашение (оговорка о рассмотрении спора в иностранном суде или международном коммерческом арбитраже).
Логика здесь следующая: санкции создают неравные условия. Российская компания, попадая под ограничительные меры, часто не может оплатить арбитражный сбор из-за блокировки банковских транзакций, не может нанять квалифицированных местных защитников, так как те отказываются работать с «токсичным» клиентом из-за страха вторичных санкций, и не может физически присутствовать на заседаниях из-за визовых проблем. Получается, что формально право на суд есть, а фактически реализовать его невозможно.
В таких ситуациях грамотный международный юрист сразу укажет на статью 248.1 АПК РФ, которая позволяет перенести спор в российскую юрисдикцию. Это не означает автоматического игнорирования международного права, это означает восстановление баланса. Если иностранный контрагент использует санкции как щит для неисполнения обязательств (не поставляет товар, удерживает аванс), российское право позволяет квалифицировать арбитражную оговорку как неисполнимую.
Важно понимать, что к 2026 году судебная практика по этому вопросу уже устоялась. Российские суды перестали требовать от истца невозможного — например, железобетонных доказательств того, что конкретный арбитр в Стокгольме лично ненавидит вашу компанию. Достаточно самого факта введения ограничительных мер, которые создают препятствия в доступе к правосудию. Таким образом, отвечая на вопрос читателя: да, вы имеете полное право подать иск в Арбитражный суд по месту вашей регистрации в России (в данном случае — в Арбитражный суд Свердловской области), игнорируя стокгольмскую оговорку. Это действие будет абсолютно законным с точки зрения российского процессуального права.
Разъяснение Пленума Верховного Суда: революция в доказывании
Для того чтобы механизм переноса споров в Россию работал без сбоев и разночтений, Верховный Суд РФ дал фундаментальные разъяснения, которые являются обязательными для нижестоящих судов. Речь идет о толковании применения норм об исключительной компетенции, которые кардинально изменили подход к доказыванию.
Ранее, на заре появления «закона Лугового» (как неофициально называют поправки в АПК), суды часто требовали от российских компаний доказать фактическую невозможность судиться за границей. Истцам приходилось собирать отказы иностранных адвокатов, справки из банков о непрохождении платежей, отказы в визах. Это был трудоемкий и не всегда результативный процесс. Пленум Верховного Суда значительно упростил эту задачу, сформулировав презумпцию ограничения доступа к правосудию.
Позиция высшей судебной инстанции заключается в том, что само по себе введение в отношении российского лица мер ограничительного характера иностранным государством уже достаточно для вывода о том, что доступ такого лица к правосудию в этом государстве ограничен. Это революционное разъяснение. Оно снимает с истца бремя доказывания того очевидного факта, что в условиях санкционной войны беспристрастное разбирательство на территории «недружественной» страны невозможно. Суд исходит из того, что санкции влияют не только на логистику или платежи, но и на саму правовую среду, делая ее враждебной для подсанкционного субъекта.
Именно на эти нюансы обращает внимание квалифицированный международный адвокат, анализируя позицию Пленума: теперь не нужно ждать, пока вас «выгонят» из иностранного суда, можно действовать превентивно. Более того, Верховный Суд разъяснил применение так называемого «антиискового запрета» (anti-suit injunction). Это инструмент, который позволяет российскому суду запретить иностранному контрагенту инициировать или продолжать разбирательство в зарубежном арбитраже, если спор подлежит рассмотрению в РФ. Если иностранная компания нарушает этот запрет и продолжает судиться за границей, российский суд вправе наложить на нее колоссальный штраф, соразмерный цене иска.
Практика российских судов: от теории к делу
Чтобы теория не казалась сухой, рассмотрим несколько реальных сценариев, которые наглядно демонстрируют, как это работает на практике в последние годы.
Дело о «застрявших» вагонах
Крупный российский машиностроительный завод имел контракт с польской компанией на поставку трамвайных вагонов с оговоркой об арбитраже в Стокгольме. Когда поляки отказались исполнять обязательства из-за санкций ЕС, банк-корреспондент заблокировал оплату регистрационного сбора, а три юридические фирмы в Швеции отказались представлять интересы завода. Истец обратился в Арбитражный суд Свердловской области. Суд, руководствуясь позицией Верховного Суда, указал: истцу созданы препятствия в доступе к правосудию, следовательно, оговорка неисполнима. Дело было рассмотрено в России, долг и неустойка взысканы через арест активов ответчика на территории РФ.
Спор с технологическим гигантом
Российский разработчик ПО был отключен от платформы крупной американской корпорации. Пользовательское соглашение отправляло всех в суд штата Калифорния. Российская компания подала иск в Арбитражный суд Москвы. Американцы утверждали, что санкции не мешают россиянам прилететь в США. Однако российский суд отклонил этот довод и признал свою исключительную компетенцию на основании презумпции неравенства. Более того, был вынесен запрет на разбирательство за рубежом. Итог: решение в пользу разработчика и взыскание со счетов типа «С» американской корпорации в российских банках.
Разрыв договора лизинга
Ирландский лизингодатель потребовал от российской авиакомпании вернуть самолеты, ссылаясь на санкции ЕС, хотя лизинг был оплачен. Договор предусматривал арбитраж в Лондоне (LCIA). Авиакомпания понимала, что лондонский суд будет руководствоваться английским правом, имплементирующим санкции. Обратившись в российский суд, компания получила защиту: суд указал, что применение иностранного права, нацеленного на нанесение ущерба российскому юрлицу, противоречит публичному порядку РФ. Контракты признаны действующими, требования о возврате судов — незаконными.
Советы бизнесу: что делать прямо сейчас
Если вы оказались в подобной ситуации, ожидание, что иностранный партнер «одумается», — стратегия убыточная. Рекомендуем действовать по следующему алгоритму:
- Проведите аудит контракта и переписки. Соберите все письма, где контрагент ссылается на санкции как на причину неисполнения обязательств. Это ваши главные доказательства для применения ст. 248.1 АПК РФ.
- Минимизируйте расходы на западную юрисдикцию. Не пытайтесь оплатить арбитражный сбор в Стокгольме, если есть риск блокировки. Зафиксируйте любые факты препятствий (отказы банков, юристов), это усилит позицию, хотя и не является строго обязательным после новых разъяснений Пленума.
- Подавайте иск в российский суд. Обращайтесь в арбитражный суд по месту вашей регистрации в РФ. Обосновывайте компетенцию российского суда ссылкой на санкционный характер спора.
- Соблюдайте процедуру уведомления. Даже если ответчик молчит, корректное уведомление критически важно для легитимности решения. Направляйте документы по всем известным адресам.
- Ищите активы. Заранее проанализируйте, есть ли у партнера дочерние компании, счета или имущество в России или дружественных странах (Беларусь, СНГ, Азия), где можно будет исполнить решение российского суда.
Закон сейчас на стороне российского бизнеса, и практика показывает, что вернуть деньги через российский суд — это рабочий инструмент защиты своих интересов.
